Девочка покрутила отрицательно головкой

- Ну? Еще он поет! – задала наводящий вопрос старуха.

- Баба! А он еще и поет?!

Бабка ничего не ответила, думая о своем нелегком житии, в котором помимо обычных побоев мужа были еще и его дерзкие измены со всеми снохами.

Кроме недобрых чувств высших к низшим и низших к высшим, другой существенной антиномией была семейная пара: старшие – младшие. Естественно, в доме командовал, даже при наличии взрослых сыновей и дочерей, отец семейства, большак, сам, ему подчинялись все беспрекословно.

Часто весомый голос на стихийных семейных советах, скорее похожих на дикие ссоры и скандалы, имела и старшая хозяйка, большуха. Даже в уличных юморных песенках отводилась им главенствующая роль:

Запевай, большуха, песню,

Запевай наперелёт:

Без меня никто не спляшет,

Без тебя не запоёт!

Во многих случаях старшинство превращалось в заметный деспотизм, который, однако, не позволял разрушаться большой сельской семье, будь она казачья или крепостная, и приглушал материальные и нравственные конфликты, особенно среди молодых пришельцев – чаще всего у невесток, сыновьих жен, между собою, а также у невесток с золовками. Как не удивительно, глава рода, убеленный сединой пятидесятилетний мужик, часто был более снисходителен к двадцатилетней невестке, чем ее родной муж. Он и пряничками ее баловал с базара, и дешевыми обновами, и от тяжелой женской работы увольнял, перекладывая ее на плечи старших женщин, а то и собственных дочерей, за что не упускал случая, чтобы где-то в укромном месте не проделать с ней соитие, сперва насильное, затем добровольное, желаемое с обеих сторон партнеров, которое со временем становилось нормой семейной жизни двора, более желанной для молодой бабы, чем для уставшего от повсеместных тягот мужика. И рожавшийся вскоре у такой молодки ребенок, похожий, естественно, на весь род мужа, не обязательно был произведен из его семени, когда в лоне гулены более чем преобладало семья свекра.

Оттого на протяжении века заметно росло желание молодых отделиться от родителей. Молодые в своем кругу напевали частушку:

Едят блохи, вши кусают,

Стары люди жить мешают.

Свекр невестку жмет в углу,

А сын ему – ни гу-гу.

Тут родился сын малой

Со дедовой бородой!

Такого рода снохачество бытовало почти что в каждой семье. Не миновало оно и Гончаренок.

Достаток объединяет, бедность разобщает; старика и молодицу одна постель грехом согревает.



Февр

LV

Щит тому не нужен от людей, кто в бою испытан, - тот и народу люб.

Урядник Андрон Ревуцкий под впечатлением недоброго предчувствия оставался сидеть в корчме со вчерашнего утра до нынешнего. Сколько он за это время выпил оковитой, сколько отдал за это грошей шинкарю, сколько еще остался должен Абраму – то знал только один господь бог, наблюдавший за ним сквозь запотевшие оконца кабака.

Когда в питейное заведение ввалились кузнец Никодим Троценко, лекарь Устин Суганяка, а с ними случайно встреченные у самой коновязи еврейский торговец птичьим пухом, шерстью и шкурами домашнего скота Зяма Певзнер, его подельник Вахтисий Василенко из сельца Чабаново, что было возле Червоного, их первый ногайский компаньон Абдалла Дахо, пить Андрону довелось сызнова уже на угощение приятелей.

Уже за первой чаркой кум Никодим Троценко спросил его:

- У тебя, Андрон, нет случаем родни в Веселых Тернах?

- Та если хорошо подумать, то найти можно… Вон хотя бы Н.Н. Такого добра у каждого на земле, поди, немало найдется, да отчего-то мы перестали родичаться даже с теми, кто живет с нами на одной улице.

- То ж и плохо, что люди вспоминают об этом лишь на похоронах, хотя б поддержать небижчика следовало чуток при самой жизни, - вставил в их разговор свое и лекарь.

- Та кто бы спорил, - махнул на то рукой Андрон и воззрился на кузнеца.

- А что такое, Никодим, у тебя там, в Веселых Тернах?

- Да еду туда, нехай ось трошки грязь присохнет. Железную жилу там, сказывают, нашли.

- Ковать ее будешь?

- Буду, если сварю.

- То скажешь мне, когда будешь ехать, так я хочь гостинца передам.

- Добре.

Широкую натуру Андрона знали все. Когда ему за храбрость и отличие в схватках с противниками давали недельный отгул для залечивания ран и ушибов, он почти на каждом шагу волал:



- Гей, хлопцы! Гульнем, так гульнем! Где тут у нас шинок?

- Вишь ты, бегает, як заец довгоногий! – потешались над ним.

Слегка подправив здоровье и возвратившись в сотню, хриплым голосом спрашивал у вестового, не имея денег даже на кусень хлеба с цибулиной:

- Браточок, где тут у нас кипяточок?

Зато уж петь и плясать он был завидный мастер. А как будто о нем сложили этот куплет:

На веселое гулянье

Я пришел без ремешка…

Девяносто песен знаю,

Еще дома два мешка!

Между тем, сидевшие за соседним столом пуховщики Зяма и Вахтасий, а с ними кожевенник Абдалла уже успели набраться до таких мерок, что содержимое из них выливалось в кучу желтого сугроба за шинком через каждых пять минут, дав начало первому весеннему ручью.

Передыхом для всех были песни. Верно, сто и один раз пели они одно и то же:

Розпрягайте, хлопцi, конi

Та лягайте спочивать,

А я пiду в сад зелений,

В сад криниченьку копать.

Тем не менее, они не забывали, что начали вести речь о том, есть ли куриный бог, какой он веры и нации и где он себе живет тайком от всевышнего. Вмешательство в их беседу кузнеца, лекаря и урядника заставило выпивох сдвинуть столы до кучи и повести разговор уже на новом витке порядком утопшего в спирте и рассоле разума.

И о чем только не было говорено тут! Какими только путями не шло человечество, веками движимое духом богоискательства! Так возникло неисчислимое множество религий и культов. Это и вера в мириады богов индуизма; и единобожие иудаизма, ислама и христианства; и философские учения синто, даосизма, буддизма и конфуцианства. Под конец пан Устин поведал поверженным в крайнее изумление собеседникам, что многие народы обращались также к анимизму, магии, спиритизму и шаманству.

- Оказались ли успешными все эти поиски? – вопрошал под конец Суганяка. – Какими бы ни были наши религиозные убеждения, - оглядел он перемешавшихся православных с иудеемм и мусульманином, - я приглашаю вас проследить за этим столом весь нелегкий путь исканий истинного бога.

- А что его искать? - хмыкнул, пожав могучими плечами Андрон. – Вот он я перед вами.

Все с большим удивлением воззрились на урядника, сидевшего спиной к окну, за которым в синем небе поднималось алое горячее солнце. Хотя он сболтнул от избытка самомнения, но все, глянув на него, увидели его голову в ореоле сияющего ослепительными лучами светила, что повергло всех же в священный трепет и вожделенное чувство преклониться перед ним и тут же пасть на колени.

Когда в зал вошла Сара с двумя большими глеками пива, то увидела перед собой на земляном полу высоко выставленные мужские задницы, низко оупщенные головы и сиявшую распатланную башку Андрона.

- О боже! – воскликнула она от страха, поспешно опустила глеки на стол и убежала.

Сколько б не было уготовлено времени пребывать богом казаку, а пришла пора и Андрону возвращаться домой. На улице пьяный спрашивал прохожих:

- Ск-кажите, будьте добры, где здесь противоположная сторона.

- Залил зеньки и не видит уже ничего! Та ось же вона! -показывали ему со смехом на соседнюю загату.

- Совсем вы, люди, обалдели!

- Чего ж это мы, Андрон, обалдели?

- А там кажуть, что здесь.


5219304323651138.html
5219356024356482.html
    PR.RU™